24 сентября 2017 - 08:23

Вы здесь

Версия для печати

Виктор Чернобровин: «Мы стремились изменить жизнь к лучшему»

Мы продолжаем цикл публикаций, посвященных 20-летию  Законодательного Собрания Челябинской области. Изучать страницы  истории областного парламента можно по-разному – по работам  краеведов, архивным документам, книгам о Челябинской области  и южноуральской думе, а можно окунуться в воспоминания  «первопроходцев» – тех, кто был свидетелем и творцом истории  становления и развития Законодательного Собрания Челябинской  области. Таким человеком является и ныне действующий депутат  регионального парламента Виктор Чернобровин (фракция «Единая  Россия»). В беседе с нашим корреспондентом Виктор Павлович  поделился своими воспоминаниями о тех временах, когда  Законодательное Собрание носило имя «Челябинская областная дума»,  о том, как проходили первые заседания и как готовились и принимались  первые законы.

– Виктор Павлович, в мае 1994  года, после распада СССР, в условиях уже нового государства и  власти состоялись первые выборы депутатов в Челябинскую областную думу. Каким был первый  созыв народных избранников?

 – Основной чертой первого созыва еще областной думы было стремление изменить жизнь к лучшему.  Строилась новая система власти,  принципиально отличавшаяся от той,  которая была в советский период.  Вводился принцип разделения властей на исполнительную, законодательную и судебную. Тогда ни у кого  из нас не было особого понимания,  как работать, не было и никаких документов, регламента работы, но  было огромное желание все это создать. Всю законодательную систему  нам пришлось строить с нуля. Бывало  такое, что областная дума заседала  с утра и до самой ночи. Было очень  много споров как по поводу, так и  без него, но все равно они приводили к какому-то результату и в споре рождалась истина. Буквально по  строчкам мы принимали те или иные  законы и основные документы.

 – Какие законы были приняты  в первую очередь?

 – Сначала был написан регламент,  потом Устав Челябинской области. Во  время их разработки и принятия не  обошлось и без казусов, иногда даже  доходивших до абсурда. Например,  ряд юристов добились принятия в  регламенте нормы, согласно которой  на вносимый на рассмотрение законопроект правительство могло дать  заключение не раньше чем через две  недели после его внесения. И это заключение было практически невозможно получить, потому что раньше  установленного срока нельзя, а потом  этот срок не наступал никогда. Сейчас  этой нормы нет, но тогда мы долго не  могли отменить ее.

– Второй созыв уже носил название не Челябинской областной думы, а стал называться Законодательным Собранием Челябинской области. Кроме названия  что-то еще изменилось?  – Да, к работе подошли уже с несколько иным подходом, началась  более конкретная законотворческая  работа, увеличилось и количество  депутатов. Но были некоторые неувязки в работе аппарата, к тому же  председатель, а им тогда был Виктор  Давыдов, бесконечно ездил в Москву,  поскольку имел еще и статус сенатора и поэтому должен был ездить в  столицу решать областные вопросы.  Система была еще не совсем устоявшаяся, но все же мы приняли много  документов. Помню, были востребованы такие законы, как о приемных  родителях, об оплате труда приемных  родителей, о праве граждан на защиту общественного порядка. Были  подготовлены документы о локальных естественных монополиях, концепция промышленной политики.  Во время третьего созыва стала  применяться концепция федерализации, когда на федеральном уровне принимался единый закон, а все  остальное (региональные законы.  – Авт.) стало лишним и отменялось  как ненужное. Это стало напоминать  времена царской России, когда все  местнические законы уничтожались  и создавались одни общероссийские.  Сейчас тенденция – принимать отмененные ранее законы, хоть и с корректировками, но все же возникает  вопрос: стоило ли тогда отменять, чтобы теперь снова принимать?  Было и такое время, когда у региональных парламентов забрали  большое количество полномочий и  передали их федеральному центру.  Тогда мы широко пользовались своим правом разработки законов для  федерального центра. Работникам  аппарата Законодательного Собрания не хотелось готовить требуемый  большой объем документов, поэтому  они все жаловались председателю,  что все это не нужно, но мы все равно  свое дело делали, и, как оказалось,  не зря. Петр Латышев, бывший тогда  полпредом в УрФО, как-то обратил  внимание на нашу активную работу с  центром, собрал у себя представителей территории и отметил, что Челябинская область посылает в Москву  больше всех законодательных актов  и 30 процентов из них проходят. А это,  между прочим, серьезный показатель. Мы писали законы, касающиеся  сферы энергетики, железной дороги  и другие, и к нам прислушивались.  Мы были самым активным парламентом, воспользовавшимся правом  законодательной инициативы на федеральном уровне. Кстати, эту работу  мы продолжаем и сегодня. Например, когда я возглавил Пенсионный  фонд, то обратил внимание, что 300  тысяч пенсионеров каждый год к  нам приходят и пишут заявления на  перерасчет пенсии. Она через месяц  пересчитывается, и так каждый год.   Я подготовил законодательную инициативу, Законодательное Собрание  ее отправило, но пришел отказ, мы  еще раз отправили, снова отказали,  а на третий раз мы все равно смогли  пролоббировать этот законопроект, и  сегодня пенсионеры во всей стране  больше не вынуждены каждый год  ходить в пенсионные фонды и писать  заявления на перерасчет, потому что  он производится автоматически. – Вы сказали, что заседания могли проходить с утра и до самой ночи. Почему так долго? Сейчас заседание парламента, как правило, длится не дольше двух часов.

 – Тогда не было такой системы, как  сейчас, когда докладчики приходят  подготовленными, документы уже  изучены, а все вопросы глубоко проработаны на совещаниях и заседаниях комитетов. И тогда не проводили  общее голосование, а персонально  опрашивали каждого, каждый высказывал свое мнение – и так по  каждому вопросу повестки. Сейчас  по-другому: законопроект ставится  на голосование, если человек поддерживает, голосует «за», если нет  – «против». Если есть какой-то весомый аргумент или принципиальный вопрос, его можно высказать,  но такого опроса каждого нет, и это  правильно, потому что у каждого из  нас есть свое мнение и слушать и  обсуждать можно до бесконечности.  Такая система сложилась с опытом и  практикой. На мой взгляд, это правильная процедура, позволяющая  сэкономить колоссальный объем  времени.

 – Виктор Павлович, вы упомянули, что во время заседания выслушивалось мнение каждого депутата. А сколько было человек  в первом созыве и как с каждым  созывом менялся состав депутатов?

 – Первый созыв был малочисленный. В нем было 15 депутатов,  но с каждым созывом их количество  увеличивалось, и сегодня в состав Законодательного Собрания входит 60 депутатов. В те времена в депутаты  шли популярные в обществе люди,  которые делали что-то для народа  и их за это избирали. Например, Рая  Подвигина боролась с коррупционерами и этим была известна среди  челябинцев. Ее и выбирали. Кстати,  я заметил, что если в составе созыва  есть женщины, то всегда как-то приятнее работать: и разговор идет помягче, и все общаются между собой  спокойнее и культурнее. Раньше в одном созыве депутатами могли быть директор завода и  обычный рабочий с этого же завода, а сегодня среди депутатов стало больше высокопоставленных лиц.

Потом ввели моду избирать депутатов по партийным спискам, что, на  мой взгляд, не совсем правильно. Я  убежден, что человек, выбранный по  одномандатной системе, несет ответственность за свой избирательный  округ, ведь его там все знают и он не  может подвести своих избирателей.  А вот депутатов, формально прошедших по партийным спискам, мало кто  знает, соответственно, у них нет такой ответственности перед избирателями, и, получив статус депутата, они  успокаиваются до следующих выборов. А ведь кроме законотворческой  работы нужно вести и постоянную  работу с избирателями.

 – Вы всегда выбирались по одномандатной системе, в вашем избирательном округе вас все знают и обращаются к вам за помощью. Изменился ли характер проблем, с которыми к вам обращаются избиратели?

– В первые годы работы люди  приходили с проблемами, которые  сводились к тому, что они просто     боялись жить. Это были 90е годы,  и все боялись войны, грабежа, насилия. Потом были жуткие проблемы с благоустройством. Никто не  ремонтировал дворы. Помню, как  тогда, будучи директором электрометаллургического комбината, взял  деньги завода и сделал 50 дворов.  

А еще помню, как в один год в Калининском районе на ремонт всех школ  на год было выделено восемь тысяч  долларов. Что можно было сделать  на эти деньги? Ничего. Никто не занимался этим вопросом, у городов  не было денег на ремонтные работы.  Мы придумали практику, по которой  15 процентов собранных с территорий средств отдавали городам и районам на благоустройство. Потом благоустройством занялся Тарасов, и по  всему городу начали делать дворы.  Сегодня же приоритеты другие, например детские сады. В годы демографического спада их позакрывали,  здания отдали разным организациям или просто бросили. Теперь рождаемость выросла, а детей девать  некуда. Переданные здания обратно  не заберешь, да и перестроены они  уже, а на строительство новых нужны большие средства. И эту большую  проблему нужно решать.

– Каким, на ваш взгляд, должен быть депутат?

– Человек должен знать жизнь,  пройти ее с самого низа, от обычного рабочего, до какой-то высокой  должности. Если он прошел этот путь,  то он знает проблемы людей и имеет опыт их решения. Вот и я сейчас  провожу приемы граждан, ко мне  приходят люди, и я знаю, как решать их проблемы, потому что сам  их когда-то прошел. Я родился и рос  в обычной рабочей семье, где отец  был инвалидом, а мать всю жизнь  проработала станочницей на заводе.  Я сам начинал с обычного слесаря и  прошел весь путь до директора завода. Нужно быть небезразличным  и сострадательным к людским проблемам – это главное.